Дипломная работа

от 20 дней
от 7 499 рублей

Курсовая работа

от 10 дней
от 1 499 рублей

Реферат

от 3 дней
от 529 рублей

Контрольная работа

от 3 дней
от 79 рублей
за задачу

Билеты к экзаменам

от 5 дней
от 89 рублей

 

Дипломная Уголовно-правовая и криминалистическая характеристика взяточничества - Юриспруденция

  • Тема: Уголовно-правовая и криминалистическая характеристика взяточничества
  • Автор: Валерий
  • Тип работы: Дипломная
  • Предмет: Юриспруденция
  • Страниц: 94
  • ВУЗ, город: Московский городской педагогический университет(Москва)
  • Цена(руб.): 4000 рублей

altText

Выдержка

в кормлении, из превышения норм, установленных для кормленщиков, оно вылилось в понятие незаконного получения доходов должностными лицами, за действия, которые они обязаны совершать по долгу службы».
Конец ХVI в. и начало ХVII в. характеризуется в истории как период глубоких потрясений. С этим временем совпадает и повсеместное учреждение должностей воевод для управления областями (1613 г.). Учреждение этого органа позволило укрепить позиции в области государственного управления и в целом содействовало централизации государства. Идея же кормления должна была исчезнуть. Хотя указывалось, что воевода должен был управлять «смотря по тамошнему и по своему высмотру, как будет пригоже и как его бог вразумит». С целью укрепления позиций государственной власти указом 1620 г. воеводам и приказным запрещалось не только прямо брать кормы, но и делать это косвенно, заставляя жителей пахать их землю или косить траву на воеводских лугах. Но несмотря на это, к середине ХVII в. брать дары в почесть уже не запрещалось. В связи с этим напрашивается вывод - в рассматриваемый период истории борьба идет не с взяточничеством вообще, а с явлениями злостного лихоимства и вымогательства со стороны должностных лиц.
Следующий величайший памятник нашего законодательства - Уложение 1649 г. Являясь сводом действующего законодательства, это Уложение в отношении получения взятки могло развить положения прежних законодательных актов, в частности, положения об ответственности за получение взятки. Но Уложение 1649 г. выполнило это требование частично, установив ответственность за квалифицированное получение взятки в отдельных статьях. Более того, законодатель вообще отступил от достигнутых положений. Уложение 1649 г. преследовало не посулы сами по себе, а более заботилось о правосудии в судах. Вследствие этого в Уложении 1649 г. отсутствовала общая статья, которая однозначно предусматривала бы ответственность за получение взятки. Более определенней регулировалось нарушение правосудия в судах (глава X «О суде»). Например, Уложение 1649 г. устанавливало ответственность за оправдание виновного и осуждение невиновного судьями за взятку (ст. 5, 7-9) или совершение таких действий, когда дьяк, «наровя кому-нибудь по посулам : велит судное дело подьячему написати не так, как в суде было : Дъяку за то учинити торговую казнь, бити кнутом, и во дъяцех не быти; а подьячего казнити, отсечи рука « (ст. 12), здесь получают развитие нормы статей 4-5 Судебника 1550 г. Также в Уложении 1649 г. предусматривалась группа норм (ст. 15, 16, 17), направленная на борьбу с волокитой, столь обычной в суде ХVII в. Они родственны со ст. 7 Судебника 1550 г., но сильно отличаются от последней. В статьях говорилось уже не о простом отказе судьи от разбора дела, а об отказе, связанном с вымогательством взятки. Субъектами преступления могли быть как судьи, так и дьяки и подьячие. Устанавливались более определенные санкции за совершение этой группы преступлений. Например, ст. 16 предусматривала ответственность: «:да им же за то чинить наказание дьяков бить батоги, а подьячих кнутом». Судьи несли наказание в соответствии с тем, что «государь укажет». Ст. 144, 146 предусматривали ответственность за незаконную деятельность недельщика - одного из судебных чинов, который занимался сбором доказательств, обеспечением явки и т.п. Кроме последних статей, все другие составы преступлений квалифицировались только свойством совершенного деяния независимо от того, за взятку или по другим побуждениям они совершались. Получение взятки в этих статьях не рассматривалось в качестве самостоятельного состава преступления, нет его и как квалифицирующего обстоятельства. На его место встают не правосудие, а подлог и волокитство. По словам К. Анциферова, «:самые факты действительной жизни, на почве которых образовывалось первоначальное понятие взяточничества, были слишком грозны, размеры злоупотреблений были слишком велики, чтобы можно было и в отвлечении от них создать иное представление о взяточничестве : эпоха Судебников упустила из виду, что она идет на борьбу не с фактами злоупотреблений, а с целым складом общественного быта».
Камнем преткновения оставался принцип кормления. Уничтожение этого принципа в период Уложения выразилось в создании нового порядка управления посредством правительственных должностных лиц, получающих содержание от государства. Отсюда само понятие получения взятки определялось более отчетливей в период Уложения, чем в период Судебников. С другой стороны, анализ норм Уложения показал, что он как бы понизил карательный тон в отношении взяткополучателей. Восполнение этих недостатков, а также дальнейшее развитие учения о получении взятки выпало на долю XVIII в. Все областное управление сосредотачивается в руках новых должностных лиц - губернаторов. Институт губернаторства являлся таким образом третьим типом областного управления, в нем осуществлялся еще один шаг на пути развития идеи о чисто государственной должности.
Параллельно с этим реформа выдвигает идею об охране общества и государства от злоупотреблений чиновников. Так, в п. 2 указа от 17 марта 1714 г. «О фискалах и о их должности и действии», перечисляя виды преступлений («всякия взятки : и прочее»), по которым фискалы обязаны возбуждать обвинение, законодатель одновременно дает определение понятия преступления за действие, которое наносит вред и причиняет убыток государству («...что ко вреду Государственному интересу быть может, какова б оное имени ни было»). В указе от 24 декабря 1714 г. содержится, что «понеже многия лихоимства умножились», тогда как «все то, что вред и убыток государству приключить может суть преступления. И дабы впредь плутам : невозможно было отговорки съискать:, воспрещается всем чинам, которые у дел приставлены, великих и малых, духовных, военных, гражданских, политических : и прочих, какое звание оные ни имеет, дабы не дерзали никаких посулов казенных и с народа сбираемых брать, : кроме жалования». Причем от всех действующих служащих и поступающих на службу отбиралась подписка об объявлении им этого указа. Поговорка «рыба гниет с головы» отражена в указе от 25 февраля 1723 г., в котором предусматривается, что если высшие должностные лица будут не безупречны, то из этого выйдет «не ино что только подчиненных распутное житие, ... людям раззорения еще горшия, прочим судиям соблазн : и тако мало по малу все в безстрашие придут, людей в государстве раззорят, Божий гнев надвигнут и тако государству не точию бедство, но и конечное падение будет». Важность этих указов для истории законодательства о взяточничестве в XVIII в. бесспорна. Но две черты этих указов заслуживают особого внимания. Во-первых, восстанавливалось понятие получения взятки как преступления по службе, которое исчезло из Уложения 1649 г., причем не только восстанавливалось, но и выделялось в самостоятельный состав преступления «как лукавые приобретения и похищения государевых интересов». Вторая черта заключается в указе от 23 декабря 1724 г. «О запрещении лицам, состоящим на службе, брать посулы и подряды, вступать в торги с предписанием довольствоваться положенным жалованием». Указом Петр I устанавливает, что для этого необходимо, чтобы высшие классы чиновников подавали пример своим безупречным поведением.
Данное положение игнорировалось в XVII в. Субъектами получения взятки являлись не только берущие и «лиходатели», но и те, «которые ему в том служили и чрез кого делано, и кто ведали, а не известили, хотя подвластные, или собственныя люди не выкручаяся тем, что страха ради сильных лиц, или что его служители» (п. 4), т.е. соучастники и даже недоносители. При этом намечались другие положительные тенденции. Наказание соразмерялось с тяжестью преступления, а все виды получения взятки по структуре представляли стройную трехчленную систему. Первый вид получения взятки состоял собственно в принятии подарка, взятки; второй - в нарушении служебного долга за взятку; третий - в совершении преступления в результате принятия взятки. Последний вид получения взятки рассматривался «как государству конечное падение».
Учение Петра Великого было подтверждено и развито законодательством Екатерины II. При этом был найден весьма оригинальный способ, по словам законодателя, «справедливое и ближайшее средство», с помощью которого можно будет уменьшить статистику этого вида преступления. Оно отражено в указе от 15 декабря 1763 г., в котором говориться, что необходимо наполнить судебные места «достойными в знании и честными людьми», и назначить им «к безобидному пропитанию по мере каждаго довольнаго жалования». Интересен с моральной точки зрения Устав благочиния, или полицейский от 8 апреля 1782 г. напутствующий о воздержании «от взяток; ибо ослепляют глаза и развращают ум и сердце, устам же налагают узду» (ст. XV, гл. 3). В этот период окончательно был утвержден современный термин «взятка», заменивший «посул» (см., например, ст. 5, 7, 8 гл. X Уложения 1649 г.). Важно отметить мысль, что «лихоимственные дела не неважными, но разрушающими правосудие и повреждающими Государственное положение почитать надлежит». Она была высказана в указе от 31 декабря 1765 г. и вполне удачно формулировала сущность законодательства рассмотренного периода. Более того, она была девизом законодательства XVIII в. в борьбе с должностными преступлениями, в отличие от мысли законодательства XVI в., где лихоимственные дела считались препятствием к образованию государственного строя. Рассмотренные периоды представляют собой преимущественно «указное законодательство», которое проникнуто идеей о том, что состав получения взятки не есть исключительно преступление против государства, но есть деяние, причиняющее вред обществу. «Грабительства, неправедные хищения» были господствовавшими мотивами, выдвигающими данный состав преступления из ряда других должностных преступлений. Это объясняет то обстоятельство, что получение взятки облагалось общими, а не специальными наказаниями. Что же касается дачи взятки, которая не рассматривалась в качестве самостоятельного состава преступления, напротив, взяткодатель считался потерпевшим, и ему возвращалась часть двойного или тройного штрафа.
Подводя итог, следует отметить одну из отличительных черт законодательства России XIV-XVIII вв. о получении взятки, увиденную К. Анциферовым: «оно брало явления взяточничества прямо из жизни, так, как они есть: Но благодаря именно такому жизненному ходу истории, наше законодательство определило понятие взяточничества и постановку его в ряду других преступных деяний - цельнее, проще и даже правильнее».
К началу второй половины XIX в. основным законом, определяющим круг преступного поведения и устанавливающим его наказуемость, было Уложение о наказаниях уголовных и исправительных 1845 г. Громоздкий и казуистичный закон (в первоначальном виде он насчитывал 2224 статьи) действовал вплоть до 1917 г., хотя в 1866 и 1885 гг. он был подвергнут существенному редактированию и сокращению. Заметим, однако, что эти изменения мало коснулись положений закона об ответственности за взяточничество.
В разделе «О преступлениях и проступках по службе государственной и общественной» названного Уложения содержалась глава VI «О мздоимстве и лихоимстве». В самом законе понятия мздоимства и лихоимства не разъяснялись. «Остается догадываться, — писал А. Лохвицкий, — что под мздоимством он (закон) разумеет принятие взятки для совершения дела законного, а под лихоимством — для дела незаконного».
Действительно, ст. 401 Уложения о наказаниях 1845 г. (ст. 372 в ред. 1866 и 1885 гг.) говорила об ответственности чиновника или иного лица, состоящего на службе государственной или общественной, который «по делу или действию, касающемуся до обязанностей его по службе, примет, хотя и без всякого в чем-либо нарушения сих обязанностей, подарок, состоящий в деньгах, вещах или в чем бы то ни было ином». Такое поведение принято было называть мздоимством.
Напротив, ст. 402 Уложения (ст. 373 в ред. 1866 и 1885 гг.) предусматривала ответственность за принятие в дар денег, вещей или чего иного «для учинения или допущения чего-либо противного обязанностям службы». Это считалось лихоимством.
Высшей степенью лихоимства в законе (ст. 406 Уложения 1845 г., ст. 377 в ред. 18G6 и 1885 гг.) признавалось вымогательство. К нему относились различные виды корыстного обогащения должностных лиц, отдельные из которых (что отмечали и дореволюционные исследователи), строго говоря, взяточничеством не являлись. Вымогательством признавались: «1) Всякая прибыль или иная выгода, приобретенная по делам службы притеснением или же угрозами и вообще страхом притеснения; 2) Всякое требование подарков или же неустановленной законом платы, или ссуды, или же каких-либо услуг, прибылей или иных выгод по касающемуся до службы или должности виновного в том лица делу или действию, под каким бы то ни было видом или предлогом; 3) Всякие неустановленные законом или в излишнем против определенного количества поборы деньгами, вещами или чем-либо иным; 4) Всякие незаконные наряды обывателей на свою или же чью-либо работу».
Таким образом, русское дореволюционное законодательство различало виды взяточничества в зависимости: а) от способа получения взятки, «мзды» (получение взятки по почину лиходателя — взяточничество в тесном смысле слова и получение взятки по почину самого берущего—вымогательство взятки); б) от свойств деяния должностного лица, за которое дана или обещана взятка (правомерное, не связанное с нарушением обязанностей по службе, при мздоимстве и, напротив, соединенное с нарушением таких обязанностей или даже преступное — при лихоимстве); в) от времени получения мзды (до или после соответствующего поведения должностного лица).
В связи с последним обстоятельством в составе мздоимства выделялись два его вида. Простое мздоимство предполагало получение подарка чиновником или иным лицом, состоящим на службе государственной или общественной, по делу или действию, связанному с его служебными обязанностями, после исполнения этого действия и без предварительного на то согласия. Виновный в этом случае подвергался денежному взысканию не свыше двойной цены подарка. При квалифицированном мздоимстве подарок передавался до исполнения должностным лицом того действия, ради которого он преподносился, т. е. имел место подкуп лица, что помимо денежного взыскания, как при простом мздоимстве, влекло и отрешение от должности.
Статья о лихоимстве («кто для учинения или допущения чего-либо противного обязанностям службы примет в дар деньги, вещи или что иное...»), если следовать тексту, предусматривала, по существу, только лишь взятку-подкуп. Поэтому возникал вопрос об ответственности должностных лиц, которые получали «дар» после учинения ими чего-либо противного обязанностям службы без предварительного соглашения об этом. А. Я. Эстрин полагал, что данный пробел закона может быть разрешен только лишь подведением таких случаев под ст. 372 Уложения о наказаниях (мздоимство).
Напротив, В. Н. Ширяев склонялся к выводу, что при лихоимстве безразлично время получения взятки (т. е. получена ли она до или после нарушения обязанностей службы).
Время получения взятки и характер действий, за совершение которого она была получена, учитывались законодателем и в связи с возможностью освобождения должностного лица от ответственности за получение взятки. Принятие подарка без изъявления предварительного согласия за правомерное действие после его совершения влекло ответственность лишь в случае, если должностное лицо не возвратит его немедленно и, во всяком случае, не позднее как через три дня.
Ответственность получившего взятку при лихоимстве могла быть смягчена, если чиновник «прежде какого-либо вследствие оной нарушения своих по службе обязанностей объявит о том с раскаянием своему начальству». В этом случае суд мог, «смотря по обстоятельствам, более или менее уменьшающим вину его или более или менее удостоверяющим в искренности его раскаяния», ограничиться исключением из службы или удалением от должности, или одним строгим выговором со внесением или без внесения оного в послужной список.
Предмет взятки в законе обозначался по-разному: «подарок, состоящий в деньгах, вещах или в чем бы то ни было ином»; «всякая прибыль или иная выгода»; «подарок или же неустановленная законом плата, или ссуда или же какая-либо услуга, прибыль или иная выгода» и т. п. При этом русские юристы были единодушны в понимании взяточничества как корыстного преступления. В. Н. Ширяев, глубоко исследовавший проблему ответственности за взяточничество и лиходательство, имея в виду Уложение о наказаниях уголовных и исправительных в редакции 1885 г., писал: «Предметом подарка (ст. 372), дара (ст. 373) или взятки (ст. 373, 375, 376), прибыли, выгоды (ст. 377) могут быть деньги, вещи или «что-либо иное», но имеющее, очевидно, материальную ценность, так как взяточничество деяние корыстное, учиняемое по побуждениям корыстным».
Основательно этот вопрос был рассмотрен редакционной комиссией, готовившей проект нового Уголовного уложения, в которую входили известные русские юристы и общественные деятели — Э. Франк, Н. Неклюдов, Е. Розин, В. Случевский, Н. Таганцев, И. Фойницкий. В объяснениях, подготовленных к данному проекту, редакционная комиссия отмечала, «что взяточничество есть поступок безусловно корыстного свойства, предполагающий преступную наживу; что как таковой он может заключаться только во взятках, имеющих имущественную ценность, или в приобретении чужого имущества ценою учинения какого-либо служебного действия». В то же время указывалось, что взятка, дар могут заключаться в имуществе или в праве по имуществу и должны считаться приобретенными, коль скоро виновный получил само имущество, право на него или освобождение от исполнения обязательства вообще или в той или другой его части.
Российское уголовное законодательство не придавало никакого значения стоимости предмета взятки как обстоятельству, способному влиять на степень ответственности. Более того, в законе об ответственности за лихоимство (ст. 402 Уложения 1845 г., ст. 373 в ред. 1866 и 1885 гг.) прямо указывалось, что она наступает, сколь малозначительной ни была бы сумма денег или цена вещей, полученных лихоимцем. «Дар дается обыкновенно по собственному почину дарителя, — писал Н. А. Неклюдов, — и нельзя ставить в вину служащему ту или другую случайную стоимость оного даже с точки зрения ущерба лиходателя». И далее: «...трудно сказать, что вреднее: крупное ли мздоимство, падающее на лиц более или менее состоятельных, или же мелкое взяточничество, берущее мзду с беднейшего люда...». Не придавалось в законе квалифицирующего значения и степени важности служебных функций взяточника, его служебному положению.
Все три редакции Уложения о наказаниях уголовных и исправительных оговаривали возможность получения взятки должностным лицом и через других, в том числе жену, детей, родственников, знакомых; признавали преступление оконченным, «когда деньги или вещи были еще не отданы, а только обещаны ему, по изъявленному им на то желанию или согласию»; предусматривали некоторые завуалированные способы получения взятки — «под предлогом проигрыша, продажи, мены или другой какой-либо мнимо законной и благовидной сделки».
Чиновникам запрещались всякие сделки с лицами, вступающими в подряды и поставки по тому ведомству, где они служат, потому что предполагалось, что эта сделка или договор только прикрывает собою взятку, данную для того, чтобы чиновник незаконно благоприятствовал подрядчику при сдаче вещей или работе в ущерб казне. За совершение таких сделок обе стороны подвергались взысканию, равному цене заключенной сделки, а чиновник к тому же исключался из службы (ст. 485 и другие статьи отделения VI главы XI Уложения о наказаниях).
Достаточно казуистично в Уложении о наказаниях уголовных и исправительных описывались различные ситуации соучастия и посредничества во мздоимстве, лихоимстве и вымогательстве взятки, а также прикосновенности к этим преступлениям. Согласно ст. 409 Уложения 1845 г. (ст. 380 в ред. 1866 и 1885 гг.) как сообщники преступлений наказывались: лица, содействовавшие мздоимству и лихоимству

Название Тип Страниц Цена
СТАНОВЛЕНИЕ И РАЗВИТИЕ ИНСТИТУТА МИРОВЫХ СУДЕЙ В РОССИИ В СВЕТЕ СУДЕБНОЙ РЕФОРМЫ 1864 ГОДА Дипломная 64 3000
Уголовно-правовая и криминалистическая характеристика взяточничества Дипломная 94 4000
Государственная регистрация прав на недвижимое имущество и сделок с ним Дипломная 63 4000
Проблемы правового регулирования раздела совместной собственности имущества супругов Дипломная 72 4000
Прекращение трудового договора по инициативе работодателя Дипломная 90 4000
Гражданско-правовоеположение общества с ограниченной ответственностью Дипломная 62 4000
Деятельность адвоката В РФ Дипломная 64 4000
Сравнительный анализ законодательства США и Российской Федерации в сфере Интернет Дипломная 138 4000
Транснациональные корпорации и их влияние на национальную экономику Дипломная 89 4000
Кредитный договор как разновидность договора займа Дипломная 83 4000
 

ПРИНИМАЕМ К ОПЛАТЕ