Дипломная работа

от 20 дней
от 7 499 рублей

Курсовая работа

от 10 дней
от 1 499 рублей

Реферат

от 3 дней
от 529 рублей

Контрольная работа

от 3 дней
от 79 рублей
за задачу

Билеты к экзаменам

от 5 дней
от 89 рублей

 

Реферат Философские взгляды А.И.Герцена - Философия

  • Тема: Философские взгляды А.И.Герцена
  • Автор: Максим
  • Тип работы: Реферат
  • Предмет: Философия
  • Страниц: 43
  • ВУЗ, город: КГЭУ
  • Цена(руб.): 500 рублей

altText

Выдержка

не преподавали в университете, а предпочитали превращаться в "кающихся дворян", социалистов и революционеров? Почему же Герцен, разочаровавшись в Московском университете, не отправился продолжать свое образование за границу? Хотел ли он вообще заниматься наукой и, если да, то как, и какой? Для ответа на эти вопросы мы должны обратиться к анализу его философских воззрений. В конце концов, именно они стали главной причиной обиды на Перевощикова (профессор, куратор Герцена по теме диссертации), разочарования в науке и ухода из нее.
Работа Герцена "Дилетантизм в науке" - сочинение во многом уникальное, являющееся практически первой в России попыткой построить развернутую философскую концепцию развития науки, определить ее место в обществе и в духовной жизни человека. Сам Герцен характеризовал свою работу как пропедевтическую, предназначенную прежде всего тем, кто только приступает к изучению науки. При этом ее главная цель - предохранить начинающих от того опасного разочарования в науке, которое распространяется в российском обществе. (Естественно, той ее части, с которой контактировал Герцен). Он пишет, что, столкнувшись с первыми трудностями и не пойдя дальше предисловий, отечественные дилетанты все громче стенают теперь о том, что наука не соответствует высоким чаяниям духа и "вместо хлебов предлагают камни", что она слишком сложна, неинтересна и, кроме того, пользуется незнакомыми словами. Но самое главное, поскольку современная наука - всего лишь "разработка материалов", промежуточная стадия, то нет смысла корпеть над ней, так как все равно скоро появится новая, более совершенная и более доступная наука. Понятно, насколько опасными были подобные настроения в стране, где отсутствовали прочные научные традиции и где еще совсем недавно, помня о "чистке" Магницким Казанского университета, даже скептически настроенные профессора вставляли в свои лекции и учебники цитаты из Библии, всячески подчеркивая согласие науки и религии. Поэтому неудивительно, что Герцен, не жалея сарказма и возмущения, пишет, что этим романтикам и лжедрузьям науки нужна фактически не сама наука, а их собственные туманные представления о ней, возможность непринужденно пофилософствовать о различных проблемах, не утруждая себя необходимостью проверить собственные суждения опытом или вычислениями. Причем особенно беззащитной перед такими "любителями" науки оказывается философия, где чаще всего берутся судить о любых вещах, не удосужившись даже поверхностным знакомством с предметом. Такое отношение к науке Герцен вполне резонно объяснял тем, что она досталась России готовой, без мук и труда. Отсюда та дикая смесь пиетета и снисходительности, мистических надежд и подозрительности, с которой, к сожалению, и по сей день приходится часто сталкиваться в нашей стране и которую, как это ни странно, мы обнаруживаем у самого Герцена, когда от критики дилетантов он переходит к критике современных ученых за чрезмерную специализацию, формализм, оторванность от жизни и другие "грехи". С какой-то поразительной непоследовательностью он предъявляет им все те же обвинения и претензии, за которые только что высмеивал дилетантов. Так, в главе "Дилетанты и цех ученых" Герцен пишет, что современная наука рвется из тесных аудиторий и конференц-залов в действительную (?!) жизнь, чему, однако, препятствует каста ученых, ревниво окруживших науку лесом схоластики, варварской терминологией и тяжелым, отталкивающим языком. "Наконец, последняя возможность удержать науку в цехе была основана на разрабатывании чисто теоретических сторон, не везде доступных профанам". Герцен пишет, что современные ученые окончательно превратились в средневековых цеховиков-ремесленников, утративших широкий взгляд на мир и не разбирающихся ни в чем, кроме своей узкой темы. Конечно, снисходительно замечает Герцен, от занятий таких ученых может быть и какая-то польза, хотя бы в накоплении фактов, но тут же пугает читателя возможностью утонуть в море сведений, кое-как связанных искусственными теориями и классификациями, о которых ученые "вперед знают, что они не истинны". Важно подчеркнуть, что, критикуя ученых-цеховиков, Герцен имеет в виду прежде всего Германию, в науке которой, как он считает, в наибольшей степени восторжествовали "педантизм, распадение с жизнью, ничтожные занятия, искусственные построения и неприлагаемые теории, неведение практики и надменное самодовольство" и т.д. Но что, собственно, дает Герцену право судить о состоянии науки в Германии? Разве он учился в ее университетах, общался с немецкими учеными, работал в их лабораториях? (Кстати, знакомство с реальными немецкими учеными, в частности, с К. Фогтом, поколебало уверенность Герцена в том, что научная специализация ведет к тупости, самодовольству и мещанской ограниченности). Понятно, что судить с такой уверенностью о ничтожестве именно немецкой науки Герцен мог лишь потому, что основывался на той критике, которую в изобилии можно было найти в статьях и книгах выдающихся немецких писателей, ученых и публицистов, мучительно переживавших униженное положение своей родины, ее экономическую отсталость, раздробленность, политическую зависимость и мечтавших о том возрождении Германии, которое принесет ей наука, философия и искусство. Однако для выполнения такой миссии эти области духовной деятельности должны были достичь невиданных ранее высот, и колоссальные успехи немцев в развитии философии вселяли надежды на то, что это достижение вполне возможно. Кроме того, для европейской науки 30-40-х г.г. XIX в., и особенно для немецкой науки, был характерен острый конфликт с философией. Тесно связанные в XVII в., у истоков науки Нового времени, в XIX в. эти две дисциплины быстро разъединялись, обвиняя друг друга в некомпетентности и пренебрежении к истинно важным вопросам. Хорошо известно, что разъединение науки и философии было в целом полезным процессом, позволявшим им обеим обрести свои собственные предметы и методы исследований и благодаря этому ускорить свое развитие. Однако для того, чтобы увидеть тогда за взаимной критикой позитивные результаты и, в частности, понять особенности философской критики науки, требовалось несоизмеримо более глубокое знакомство с интеллектуальной жизнью Европы, чем то, которое было у Герцена. Но это значит, что, импортируя западную критику науки без самой науки, он попадал в положение высмеиваемых им дилетантов, получавших западный продукт готовым и не задумывавшихся ни о трудной истории его появления, ни о том контексте, в котором он имеет смысл. Конечно, можно сказать, что Герцен на примере Запада предостерегал отечественную науку от возможных опасностей. Но было ли такое предостережение полезным? В то время как российская наука делала первые шаги на пути к профессионализму, Герцен издевался над специалистами, называя их современными троглодитами и готтентотами. Стоит ли после этого удивляться тому, что российская литература в поисках положительного героя обращалась к кому угодно, но только не к ученому? Не менее серьезные последствия имело и распространение в обществе взглядов о необходимости создания новой, более простой и понятной народу науки, которая, благодаря использованию диалектического метода, сможет органически соединить философию и науку, теоретическое и эмпирическое и т.д. Причем главную роль в создании такой науки Герцен в своей следующей работе "Письма об изучении природы" отводил, естественно, России, проводя параллели между европейским Ренессансом, начавшимся после восприятия Западом античной образованности, и послепетровским развитием России, усваивающей ныне западную культуру. Так применительно к науке формировалась опасная идея обратить отставание России во благо и разом преодолеть все те трудности и противоречия, в которых запутался Запад. Понятно, что подобные идеи также не способствовали росту уважения к профессионализму и в немалой степени содействовали политизации российских университетов, студенты которых нередко видели в себе не будущих специалистов, а носителей нового, революционного мировоззрения, способного спасти мир. Таким образом, пытаясь помочь распространению в стране науки, Герцен только ей повредил. Своими статьями он фактически дезориентировал молодежь, внушая ей неадекватные, а то и просто ложные представления о мире ученых. Принципиальную роль в этой дезориентации (прежде всего, самого себя) сыграло увлечение Герценом философией, критический пафос которой предполагал существование в стране достаточно развитого научного сообщества. Но почему, собственно, Герцен, пытаясь спасти от дилетантизма науку, не обратился к нормальной пропаганде ее результатов и достижений? Оказывается, к аналогичным, дезориентирующим результатам могло приводить заимствование не только революционных идей западных философов, но и вполне добропорядочных сведений из научных и научно-популярных журналов. В 1829-1830 гг. Д.М.Перевозчиков, с целью распространения среди студентов современных научных представлений, перевел и опубликовал в журнале "Новый магазин естественной истории" около сотни статей из иностранной научной периодики, посвященных в основном исследованиям взаимосвязи различных классов явлений, в том числе живой и неживой материи, а также идеям о фундаментальной роли электрических сил в природе.
Как известно, открытия в начале XIX в. химического, теплового, физиологического и магнитного действий электрического тока оказали фундаментальное воздействие на развитие естествознания. Эти открытия подтверждали высказанные ранее догадки об универсальной взаимосвязи различных сил природы и побуждали ученых предполагать и искать другие связи такого типа. К сожалению, необычный характер новых явлений, их несоответствие существующим концепциям, а также элемент случайности во многих открытиях породили, особенно в околонаучной среде, представления о том, что для совершения научных открытий не нужно никакой серьезной теоретической подготовки и достаточно лишь смелых гипотез и настойчивости. Этим же недостатком страдали подборки и обзоры Перевозчикова, создавшие (вопреки убеждениям самого автора, отказавшегося вскоре от такой формы популяризации науки) у студентов опасный образ легкой, порхающей от открытия к открытию науки, что вело их затем к разочарованиям и дилетантизму.
13 (25) марта 1847 г. Герцен прибыл в Париж - город, с самого детства бывший для него олицетворением революции. Первые зарубежные впечатления Герцен излагает в печатавшихся в петербургском журнале "Современник", "Письмах из Avenue Marigny". Уехав в августе 1852 г. в Англию, Герцен после некоторых колебаний решает "осесть" здесь. Главный смысл своей деятельности он видит в способствовании освобождению родины от самодержавно-крепостнического гнета. И с этой целью в 1853 г. в Лондоне основывает Вольную русскую типографию. Однако на призыв Герцена к "братьям на Руси" использовать его печатный станок почти никто из соотечественников не отозвался. Издания типографии на родину почти не проникали.
Перелом в общественной жизни России произошел после смерти Николая I (1855). Герцен, откликаясь на процесс оживления общественного движения в стране, начал выпуск альманаха "Полярная звезда". Имя Герцена становится символом русского слова, неподкупной мысли и чистой совести В апреле 1856 г. в Лондон прибыл старый верный друг Герцена Н.П.Огарев. В 1857-1867 гг. они совместно (а с декабря 1861 г. - с участием М. Бакунина) издают первую русскую революционную газету "Колокол".
В первой половине 60-х годов Герцен писал о своем неверии в революционную активность западноевропейских работников. Теперь, начиная примерно с середины 1866 г., настроение его меняется. Теоретические запросы и искания Герцена конца 60-х годов являлись составной частью его нового - последнего - духовного поворота, связанного с переоценкой некоторых важнейших социально-политических установок, с обращением к I Интернационалу. Однако своего завершения эти новые искания не получили.
Дожить до нового революционного подъема - в Европе ли, в России - Герцену не довелось. В январе 1870 г. в Париже во время одного из собраний протеста он простудился и быстрое развитие процесса воспаления легких привело его к смерти 9 (21) января.
В вышедшей вскоре после смерти Герцена анонимной брошюре "А.И. Герцен. Несколько слов от русского к русским" утверждалось: Герцен обладал таким талантом наблюдательности, что вряд ли найдется другой мыслитель, соединивший глубину понимания с меткостью, рельефностью оттенков в очертании характеров, событий, частностей. Один из присутствовавших на погребении Герцена, Малардье, назвал его русским Вольтером; он не был Вольтером, он был Дидро XIX века, - Дидро, живший не до грозы 1789 года, а после этой грозы и переживший другую - июньские дни 1848 года6. Так сразу же после ухода Герцена из жизни началось обсуждение проблемы особенностей его творчества.
Первая из них состоит в органическом сочетании, слиянии в его творчестве философско-теоретического и литературно-художественных начал. О Герцене недостаточно сказать: выдающийся мыслитель и писатель. Он - мыслитель-художник. В целом, литература и наука в герценовском понимании не только способы познания жизни, но и орудия ее преобразования, и потому они должны быть столь же богаты и внутренне противоречивы, как и сама действительность. Здесь выступает вторая своеобразная черта творчества Герцена, которую можно определить как диалектичность, точнее выражаясь, антиномичность, его теоретико-художественного мышления.
К какой бы проблеме Герцен ни обращался, будь то диалектика идеала и реальности, свободной человеческой деятельности и объективного хода вещей, нравственности и знания, эволюции и революции и т.д. и т.п., он всегда стремился рассмотреть "социальные антиномии" в их единстве, в их, как он любил выражаться, "круговой поруке", где часть невозможно различить, рассечь "концы" от "начал", одну противоположность от другой.
Многим из выше обозначенных (и сравнимых с ними по философской и методологически-мировоззренческой значимости) проблем Герцен, скажем прямо, не смог дать последовательно научного решения, т.е. ответы Герцена на кардинальные вопросы, поставленные предшествовавшей и современной ему философской (Кант, Гегель, Фейербах, Милль и др.) и социально-политической (Робеспьер, Бабеф, декабристы, Сен-Симон, Фурье, Оуэн, Прудон, Бланки и др.) мыслью и крайне обостренные практикой ожесточенной классовой и общемировоззренческой борьбы середины XIX в., оказывались, как правило, пронизанными противоречиями. Однако в этой очевидной слабости, внешней непоследовательности мыслителя была и его сила. Русский мыслитель смело стремился к намеренному, сознательному обнажению и заострению обнаруживаемых им противоречий - в сфере ли общественной практики, социальной теории, духовной культуры или между ними.
Третью особенность творчества Герцена можно условно определить как открытость по отношению к развивающейся действительности, внешне проявляющуюся в мобильности, динамизме его мышления. Через всю свою жизнь Герцен пронес убеждение, что "догматизм в науке не прогрессивен; совсем напротив, он заставляет живое мышление осесть каменной корой около своих начал"7.
Отсюда отсутствие у Герцена категорических жестких формулировок, окончательных выводов, претензии на абсолютную достоверность собственных суждений, даже самых дорогих убеждений, вероятностный характер многих утверждаемых и разрабатываемых идей. Отсюда - и постоянное обращение Герцена к произведениям самых разных мыслителей прошлого и настоящего, никогда не прекращающееся их изучение и одновременно полемика с ними, точнее, критическое переосмысление их идей с целью выявления, усвоения и развития рациональных моментов их изучений. Отсюда и полемичность стиля большинства произведений Герцена, его пристрастие к острым дискуссиям.
Но отсюда же, из этого принципиального антидогматизма, - и совершается время от времени переоценка ценностей: разочарование в некоторых собственных, ранее стойко защищаемых и страстно проповедовавшихся идеях, отказ от них, и т.д., т.е. постоянное изменение, развитие взглядов, устремление все дальше и все глубже к новым проблемам и к иным решениям старых проблем. Именно поэтому движение, эволюция идей Герцена являются самыми поучительными при анализе его мировоззрения, его философского (да и не только философского) наследия.






II. Социально-политические взгляды А.И. Герцена
Основной недостаток и ограниченность материализма Герцена состоит в том, что он, вплотную подойдя к диалектическому материализму, остановился перед историческим материализмом, не сумев распространить материализм на область общественных явлений. Эта теоретическая непоследовательность Герцена явилась источником его ошибочных взглядов на исторический процесс в целом, источником его глубокой духовной драмы.
В объяснении природы Герцен был убежденным материалистом; он исходил из признания объективного существования материального мира, признания первичности материи и вторичности сознания. В объяснении общественно-исторических явлений Герцен, однако, не преодолел недостатков, свойственных всем домарксовским формам материализма. Он исходил из идеалистического положения, что общественное сознание определяет общественное бытие, был сторонником идеалистического взгляда на историю.
Вместе с тем, социологические воззрения Герцена содержат ряд гениальных материалистических мыслей и предположений. Его характеристика исторического процесса несравненно выше высказываний философов и социологов домарксовского периода. Герцен был самобытным, оригинальным мыслителем. Он весьма близко подходил к научному объяснению многих явлений исторической жизни.
Герцен высказывал гениальные догадки о важном значении экономической основы в жизни общества. Он полагал, например, что ошибка социологов прошлых веков заключалась в отрицании влияния экономического фактора на общественное развитие, и высказал догадку о связи политики с экономикой.
Но все эти высказывания Герцена носят характер лишь гениальных догадок. Он не в состоянии был распространить материализм на область общественных отношений. Во взглядах на историю у Герцена были элементы натурализма8 и антропологизма9.
Подобно всем социалистам-утопистам, Герцен не был свободен от мечтаний о мирном развитии человечества к социализму. Он считал, что основным средством для перехода к социализму является развитие науки и искусства, распространение просвещения в массах. Но в отличие от утопистов Запада Герцен не отрицал необходимости революционного насилия, полагая, что оно необходимо и неизбежно.
В 60-х годах Герцен смело встает на защиту поднимающегося на борьбу революционного народа. Революционный демократизм Герцена определял его социально-политические воззрения. Его утопический социализм существенно отличается от западноевропейского утопического социализма Сен-Симона, Фурье, Оуэна. Герцен очень высоко ценил социалистические воззрения социалистов-утопистов, особенно воззрения Сен-Симона, но вместе с тем он критически относился к их теориям. Вместе со своим другом и соратником Н.П.Огаревым Герцен считал, что, так как вооруженное восстание неизбежно, то его следует "устроить и направить в разумном порядке". Эта идея сознательной организации восстания выражена Герценом и Огаревым в своеобразной утопической форме. В этом плане отражены идеи декабристов, но с поправками.
Основные требования политической программы Герцена - Огарева были следующие:
1)освобождение крестьян от крепостной зависимости;
2)отдача общинам земли, им принадлежащей;
3)ликвидация сословий;
4)введение всеобщего равенства перед законом;
5)отмена царского чиновничества и организация управления из выборных лиц.
Будущее государственное устройство Герцен и Огарев представляли себе в форме федеративного союза, но с наличием центрального правительства, ответственного перед избирателями. При этом форма государственной власти намечалась в виде конституционной монархии или республики (предпочтительно республики). Эта программа преобразований, намеченная Герценом и Огаревым, носит революционно-демократический характер. В то же время она отражает свойственную Герцену недооценку значения политическ

 

НАШИ КОНТАКТЫ

Skype: forstuds E-mail: [email protected]

ВРЕМЯ РАБОТЫ

Понедельник - пятница 9:00 - 18:00 (МСК)

ПРИНИМАЕМ К ОПЛАТЕ